• Объявления

    • Мысив Макарий

      Мы рады приветствовать вас на нашем форуме!   26.10.2016

      Мы рады приветствовать вас на нашем форуме!   Целью создания нашего форума является общение. Форум еще будет дорабатываться и претерпевать некоторые изменения функционального плана. Просим Вас ознакомиться из структурой проекта:   Из чего состоит форум?             1. Непосредственно сам форум. Технический раздел будет извещать Вас о различных нововведениях, а так же здесь вы можете оставить свое предложения или пожелание по сайту и форуму. Воскресная школа. В этом разделе будет размещаться вся информация по обучению, объявления и новости, обсуждение лекций и тем по предметам, а также, приниматься на рассмотрение ваши пожелания и замечания связанные с школами. Главный раздел. Форумы для обсуждения богословских, церковно-практических и других вопросов, а так же литературы. Разное. Название раздела и созданные форумы говорят сами за себя.  Если для вашей темы нету соответствующего раздела, создайте её в разделе "Оффтоп", возможно, мы упустили его из виду и обязательно исправим ситуацию. 2. Галерея. Станет доступной в ближайшее время, по заполнении. 3. Календарь. Это дополнение к форуму будет извещать Вас о различных мероприятиях. 4. Файлы. Создан в дополнение ко всем форумам для структуризации материалов. Добавлять файлы может исключительно администрация. 5. Блоги. На данный момент создавать блог могут наши модераторы, преподаватели и священнослужители. Вопрос о дальнейшем расширении этого приложения будет решаться в будущем. 6. Вопросы священнику. Данная ссылка навигации ведет прямиком в раздел "Вопросы священнику". Учтите, все вопросы в данном разделе будут проходить модерацию. 7. Администрация. Включает в себя священноначалие, директорат воскресных школ и преподавателей.   Всем приятного времяпровождения! Регистрируясь, вы автоматически соглашаетесь со всеми правилами ресурса. И помните: «За всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда» (Мф. 12: 36)
    • Мысив Макарий

      Зачем регистрироваться?   30.10.2016

      Регистрация необходима для создания тем, загрузки материалов и комментирования. Приступить к регистрации

о.Іоанн

Модераторы
  • Публикации

    105
  • Зарегистрирован

  • Посещение

1 подписчик

О о.Іоанн

  • Звание
    Настоятель храма св.ап.Иоанна Богослова
  • День рождения 29.04.1963

Информация

  • Пол
    Мужчина

Посетители профиля

977 просмотров профиля
  1. Именно так, я не ошибся: «грех ли не есть?». В том, что касается Украины и южных регионов России, ответ должен быть положительным. Принципиальный отказ вкушать яблоки до Преображения здесь следует признать явным нарушением церковного Устава. Чтобы пояснить это, следует обратиться именно к нему — к Уставу (богослужебным книгам), а не к мнениям «сведущих людей». Под 6-м августа, когда отмечается праздник Преображения Господня, Типикон, т. е. Устав Иерусалимской Лавры святого Саввы, и вслед за ним Минея кроме прочего содержат: - указание на древний обычай — запрет для монастырской братии вкушать плоды винограда ранее Преображения; - ссылку на молитву благословения в день Преображения начатков винограда (Типикон) или самый текст этой молитвы — «на благословение гроздия» (Минея); - определение наказания для тех из братии, кто данный запрет нарушил — ослушавшиеся монахи не должны вкушать виноград весь оставшийся август месяц; - и указание: «Сей устав бывает и на смоквах (т. е. инжире), и над прочими овощьми: яве яко времена их, кое когда приспеет». Ввиду последнего Минея содержит также молитву «Над всяким плодом», которая должна использоваться для благословения начатков любых фруктов, овощей, ягод кроме винограда. Наконец, московский Требник помимо еще одной молитвы «В причащении гроздия в 6-й день августа» содержит также географически обусловленное примечание: «Ведомо же буди, яко сия молитва глаголется над гроздием, идеже винограды, и приносятся на благословение во храм в сей шестый день августа. Зде же в Велицей России, идеже не обретаются винограды, приносятся в сей день ко храму яблока, и глаголется молитва о приносящих начатки овощей, ейже начало: Владыко Господи Боже наш; такожде и ино овощие да приносится коеждо во свое время ко храму на благословение, и молитва глаголется над ними та же». Тот факт, что Устав особым образом выделяет именно виноград среди всех плодов, объясняется достаточно просто. Помимо того, что виноград был одним из самых распространенных культурных растений христианского Востока, именно из него производится вино, затем прелагаемое на Литургии в Кровь Христову, и именно с виноградной лозой сравнивает Себя Господь в Евангелии (Ин. 15: 1-2) — о чем прямо и говорится в упомянутых молитвах «на благословение гроздия» и «в причащении гроздия». Однако между виноградом самим по себе, с одной стороны, и событием преображения Господа Иисуса Христа перед учениками на Фаворе, как оно описано в Евангелии (и которое имело место, вероятно, вовсе не в августе месяце), с другой, едва ли можно установить какую-либо строгую взаимосвязь. Для благословения начатков винограда, очевидно, на Востоке был просто выбран ближайший по времени крупный праздник. Что же касается остальных плодов, то Устав здесь более не выделяет одних перед другими: начатки любых овощей, фруктов и ягод должны одинаково благословляться в свое время молитвой — что перекликается с ветхозаветным требованием (Исх. 23:19): «Начатки плодов земли твоей приноси в дом Господа, Бога твоего». «Начатки», напомню, это первые поспевшие плоды. Однако в северной части Руси следовать указаниям Устава, помещенным под 6 августа, оказалось невозможным — если виноград здесь где и выращивают, то поспевает он значительно позже. И очевидно, что именно желанием хоть как-то следовать обычаю, описанному в Уставе, и намерением хоть что-то «освятить» на праздник Преображения можно объяснить тот факт, что на севере виноград был «заменен». На другие плоды, наиболее здесь распространенные и поспевающие именно к августу месяцу — яблоки. Эта замена и была отмечена в московских изданиях Требника. И теперь следует отметить следующие очевидные вещи. 1. Церковный Устав совершенно никак не выделяет яблоки среди прочих плодов — согласно Уставу их начатки следует благословлять той же самой молитвой, что и начатки любых других овощей и фруктов. 2. Яблоки не имеют ни малейшего отношения ни к событию преображения Господа Иисуса Христа на Фаворе, как оно описано в Евангелии, ни к уставному церковному богослужению в этот день. 3. Устав предписывает благословлять молитвой не просто любые плоды, но именно их «начатки», и делать это, соответственно, «кое когда приспеет» — т. е. в начале сбора первого урожая. 4. Замечание московского Требника, что в праздник Преображения в северной («Великой») Руси благословение начатков винограда заменяется благословением яблок, не может быть отнесено к Руси южной (Украине, южным регионам России), не говоря уже о Молдове. Здесь первые плоды яблок созревают значительно раньше — в июле и даже в июне. 5. Наконец, сам запрет на вкушение винограда до благословения его начатков и наказание тем, кто этот запрет нарушил, являются частью монашеского устава и должны безусловно соотноситься с реалиями общинной монастырской жизни (где братия возделывала общие для всех виноградники и имела общую трапезу). Что же мы имеем? В жизни украинских приходов, а не древней Лавры св. Саввы? Приносят ли все прихожане начатки любых плодов, что выращивают (огурцов, помидоров, лука, картошки и т. д. — без каких-либо исключений), в храм на благословение — как это прямо предписывает монастырский Устав? Нет. Можно ли как-то разумно объяснить для Украины замену уставного благословения винограда в середине августа именно на яблоки? Нет. Наконец, что же именно некоторые наши украинские прихожане, ревностно соблюдающие неуставной «обычай» не вкушать яблоки до Преображения, делают с начатками этих фруктов? Они их............... Выбрасывают. В лучшем случае — закрывают в виде варенья. Но в основной массе своей — выбрасывают. Тогда как и Священное Писание, и Устав ясно указывают прямо противоположное отношение к начаткам плодов — очень бережное, почти сакральное. Первые поспевшие плоды любого растения, что мы вырастили своим трудом, должны, согласно Уставу, освящаться молитвой, а не выбрасываться гнить на мусорник или скармливаться свиньям. И данное предписание Устава касается, безусловно, и яблок в том числе. Соответствует ли, таким образом, и букве, и духу Устава «обычай» некоторых наших единоверцев здесь, в Южной Руси, не вкушать первые плоды яблок, а выбрасывать их? Нет, не соответствует. Более того — является прямым нарушением. И даже производство варенья из начатков яблочных плодов не может служить оправданием. Ведь указанная выше молитва «Над всяким плодом» должна знаменовать собою не что иное, как начало сбора урожая. И тогда получается, что начатки таки собираются — без какой-либо молитвы, как будто их и нет вовсе, но затем, месяц или два спустя, когда сбор достигает своего пика, строго держащиеся неуставного обычая вдруг «делают вид», будто урожай якобы только-только начался и будто эти августовские плоды — и есть первые поспевшие... Каким же видится выход? И духовенство, и прихожане в Украине должны знать, что возникшая на северной Руси связка «яблоки—Преображение» (вплоть до именования этого праздника невообразимым «яблочный Спаситель») нас, нашей страны никак не касается. Затем, прихожане, занимающиеся сельским хозяйством, должны быть более последовательными: если благословлять молитвой сбор нового урожая, то распространять этот обычай не на одни только яблоки — и духовенство здесь должно помнить о прямых обязанностях со своей стороны. Если же кто сам не освящает молитвой начало сбора, скажем, картошки со своего огорода, то он не должен осуждать и тех, кто аналогично не освящает молитвой сбор яблок. Наконец, яблоки следует благословлять именно тогда, когда этого требует Устав — как поспевают первые плоды. А выбрасывание начатков яблок на мусорник или скармливание их домашнему скоту едва ли может быть названо добродетелью, заслуживающей одобрения и подражания... Протоиерей Василий Мандзюк
  2. ЗАЧЕМ НУЖНО ХОДИТЬ В ХРАМ?

    Многие люди уверены, что посещать церковь необязательно. В качестве аргументов практически всегда звучат одни и те же фразы: «У меня Бог в душе», «мне не нужны посредники в общении с Господом», «молитва дома ничем не отличается от молитвы в храме». Немного перефразируя князя Мышкина, можно сказать, что эти слова совсем «не о том». Ведь в храме на Богослужении люди получают дар, который они нигде более не смогут получить. Речь идет о Причащении. В этом Таинстве верующие вкушают Тело и Кровь Господа Иисуса Христа и через это таинственно соединяются с Ним. Таинственно не означает символически или не по-настоящему. Это реальный факт и реальное единение с Богом. А также получение от Него необходимых для преобразования своей жизни сил. Почему это так важно? После грехопадения Адама и Евы природа человека исказилась. Люди начали более тянуться ко злу, нежели к добру. Те же, кто пытался бороться с этой данностью, рано или поздно признавали свое поражение. Оказалось, что человек слаб и его собственных сил недостаточно для победы над грехом. Признавали это и святые отцы Церкви – те, кто были наделены Богом многими благодатными дарами и талантами. «Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю». Слова апостола Павла как нельзя лучше описывают трагизм положения человека после изгнания из Эдема. Его суть проста – зло и грех всегда будут брать верх над нашими самыми светлыми и добрыми пожеланиями. Именно поэтому утопией является построение идеального общества на земле или окончательное искоренение тех или иных знаковых пороков общества. Ведь невозможно коренным образом преобразить внешний мир, оставаясь внутри под властью греха. Это все равно, что пытаться точно поразить цель из ружья с изогнутым дулом и безнадежно сбитым прицелом. Однако то, что неподвластно человеку, возможно Богу. Господь даровал всем нам возможность вырываться из духовной блокады, которой опутал нас грех. Именно через Причастие, реальное единение человека с Богом, мы получаем сверхъестественные силы и энергию не только для борьбы, но и для победы над всем тем злом, что сокрыто у нас внутри. Этот дар воистину бесценен. И получить его можно только в Церкви.
  3. ХРИСТОС ВОСКРЕС! Преподобний Силуан Афонський вчить, що молитва – це найважча справа на землі. Чому так? У всіх нас є маленький чи великий досвід, з якого ми знаємо: щойно ми починаємо молитися, у нас розсіюються думки, на тіло нападає важкість, а хтось знаходить для себе тисячу справ, лише б не звертатися до Бога. Багато людей вважають молитву марнуванням дорогоцінного часу. Хтось навіть у святому вівтарі постійно розмовляє чи копирсається в айфоні. Щоб всіх цих вад позбутися, треба докласти чимало зусиль. Не даремно преподобний Силуан каже, що молитися – це все одно, що кров проливати. Ще важче, ніж молитися – встановлювати добрі братерські стосунки з нашими ближніми і дальніми. Зазвичай через самолюбство стосунки мають іудейський (око за око, зуб за зуб; ти – мені, я – тобі) або язичницький (поганський) характер (якщо в мене є влада, гроші й сила, то мені все можна й жоден закон не перепона. За добро, що я зробив для тебе, ти маєш відплатити сторицею). Все це не лише не по-християнськи, а й не по-людськи. Святі Жінки-Мироносиці, пам’ять яких ми нині вшановуємо, демонструють кожному з нас справжні християнські взаємини. Жінки дуже рано, ще до сходу сонця, в неділю поспішають до гробу Ісуса. Вони йдуть помазати тіло Ісуса дорогим миром і ще не знають, що Христос воскрес, лише стурбовані тим, хто відвалить великий камінь, яким закрито вхід. Тоді здавалося, що весь світ відвернувся від Христа: найближчі учні розбіглися, один із них зрадив Його за тридцять срібників, інший тричі зрікся. Люди чекали на Месію, який знову зробить Ізраїль могутньою державою. Хто міг впевнено визнати його Знесиленого, Розіп’ятого на Хресті серед розбійників? Чи варто взагалі було про Нього пам’ятати? Святі жінки не забули, не зневірилися, не знехтували. Ось гідний приклад для наслідування. Треба вчитися любити й поважати не лише тих, хто має владу, гроші й силу, а й знесилених, знеславлених, немічних, від кого, здається, ми не можемо отримати зиску. Бо тільки коли ми так вчиняємо – стаємо справжніми християнами. Корисливі відносини перетворюють християнство в міф. Коли інші люди не помічають в нас самозречення, тоді вони з великою ненавистю ставляться до всіх християн, до наших храмів, символів і вважають нас лицемірами. Пам’ятаймо про це. Згадаймо слова Христа: «З того дізнаються всі, що ви Мої учні, коли любов матимете між собою» (Івана 13:35). Низький уклін тим жінкам, які, незважаючи на важкий трудовий тиждень, поспішають в недільні та святкові дні до храму Божого. Велика похвала матерям і бабусям, котрі терпеливо привили любов до Церкви своїм дітям та онукам. Хочеться назвати святими сповідницями й мученицями тих жінок, які попри великий спротив оточуючого, іноді дуже агресивного середовища, зуміли привести в храм своїх (зазвичай скептиків і п’яниць) чоловіків, рідних і близьких. Ви сучасні жінки-мироносиці! Лише тут, у храмі Божому, сердечно розкаявшись у своїх гріхах, ми можемо зруйнувати стіну відчуження між нами й Богом, а також між нами та ближніми. Лише молитва, як би важко не було нам її звершувати, навчить нас ставитися один до одного не корисливо, а даруючи справжню нелицемірну і самовіддану любов. Молитва – вчителька любові. Амінь! ХРИСТОС ВОСКРЕС!
  4. В один момент наших близких не станет. Какой смертью они умрут, если смерть утратила свою власть над душой? Рассуждения на Радоницу архимандрита Сильвестра (Стойчева), профессора КДАиС. Девять дней назад была Пасха. Все еще звучит пасхальное «Христос Воскресе из мертвых, смертию смерть поправ»… Смерть попрана. Ад разорен. Сила диавола упразднена. Но… но люди продолжают умирать. Люди умирали до Христа и умирают сейчас… И ад… тот ад, о котором пелось в богослужебных песнопениях, что он остался пуст, тоже не исчез, он продолжает существовать. Почему так? Почему смерть существует? Почему ад хотя попран и разорен, но существует? Почему? Смерть продолжает существовать, но это уже не такая смерть. Она также продолжает собирать свою жатву. Она также неумолима и всеобща. Она также не естественна для нас, потому что Бог смерть не создал. Но все же она уже не та… Она властна над телом, вернее, над соединением души и тела, разлучение которых друг от друга и есть смерть, но не властна над душой, над ее состоянием. Смерть уже не есть прямой лифт в шеол, по которому в ад спускались и праведники, и грешники. Этот союз, взаимосотрудничество смерти и ада, упразднен Христом. Смерть властна разъединить душу и тело, но она утратила свою власть над душой… Она стала только переходом в мир иной. Конечно, для грешников смерть до сих пор – спуск в ад, но для многих поколений христианских святых смерть – это переход к Богу. Святые не боялись смерти. Они шли на смерть с радостью. И верили, что за вратами смерти их ждет Христос. Поэтому святые… ожидали смерти. Уже апостол Павел так ярко говорит об этом измененном отношении к смерти: от страха и ужаса до ожидания ее «имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше» (Фил. 1:22). Смерть для христианина – это возможность быть со Христом, быть постоянно с Ним, не отвлекаясь, не отклоняясь, не рассеиваясь… но только быть с Ним. Умереть во Христе, чтобы и воскреснуть с Ним… Мы веруем в бессмертие души, но самое главное – мы верим в воскресение умерших. В нашем Символе веры ничего не сказано о бессмертии души, но исповедуется «Чаю воскресения мертвых». Почему так? Думаю, что ответ следующий: в античном мире, где проповедовали апостолы, все (или почти все) верили в бессмертие души. А вот в воскресение умерших… Это именно библейское откровение. Что необычного в том, что христиане верят в бессмертие души? В это же верили и древние греки. А вот в воскресение греки уже не верили; именно эта часть христианской проповеди вызывала у них… даже не неприятие, скорее, насмешку. Вспомним речь апостола Павла в ареопаге: «Услышав о воскресении мертвых, одни насмехались, а другие говорили: об этом послушаем тебя в другое время» (Деян. 17:32). Ад тоже не исчез. Попран. Разорен. Опустошен. Но продолжает существовать. Почему Христос, победитель ада, не уничтожил его полностью, не разложил до начальных пылинок, не вернул в небытие? Как ни страшно это прозвучит, но ад продолжает существовать потому, что даже с момента, когда Христос вывел души умерших из преисподней, есть те, кто достоин ада. Ад существует потому, что существуют те, кто достоин ада… Вспоминаются рассуждения одного литературного персонажа, которые уместно привести для иллюстрации этого утверждения. Два героя беседуют на вечные темы: Бог, человек, душа, ад, рай. Один из них выражает сомнение в существование всего… кроме ада. На недоумение своего собеседника человек отвечает, что за свою жизнь видел столько злых, жестоких, несправедливых, алчных людей, что пришел к мысли: не может не существовать места, где все эти люди были бы собраны вместе со всем своим злом и ненавистью, поэтому ад должен бытовать. Аргументацию эту, конечно, можно оспорить. Но суть в верном понимании того, что есть люди, которые не принимают добра, не желают сотворить его, у них другие идеалы, цели и желания: «Свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы» (Ин. 3:19). Это не осуждение. Не вынесение приговора. Это только констатация факта: есть люди, которые «возлюбили тьму». Они не хотят быть с Богом. Они не хотели этого всю свою жизнь. Для них все, что касалось пути к Господу, казалось тусклым, скучным, ненужным, надуманным. И вот случилось то, что произойдет с каждым из нас. «Человекам положено однажды умереть, а потом суд» (Евр. 9:27). И там, за порогом смерти, их не ждут сковороды или печи. Их ожидает место, к которому они сознательно готовились всю свою жизнь. Место, где нет Бога… Я не имею в виду, что есть места, где Бога нет в Его энергиях. Ведь Он вездеприсутвующий. Я акцентирую на том, что нет опыта присутствия Бога. Есть опыт, когда человек не видит в своей жизни Промысла Божьего. И этот связан с унынием, отчаянием, потерей смысла жизни, в общем, с тем, что сейчас можно назвать хорошо известным феноменом – депрессией. Так вот ад – это место тотальной депрессии. Но почему Бог не может взять и спасти этих людей? Вот так по своему всемогуществу сделать, чтобы все сразу прямиком в рай?! Все очень просто. Или, наоборот, все очень сложно. Если всех жильцов ада переместить в рай – он станет для них адом. Да. Именно так. Потому что ад, прежде всего, – это состояние души и только потом место. Вспомним известные слова Христовы «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:20–21). Так вот его антипод, ад, тоже внутри нас есть… С адом внутри нас райские обители не будут приносить никакой радости. Объясню свою мысль на одном примере. Вот, наверное, у каждого или почти у каждого есть в окружении тот, кто склонен к депрессии. Пытались вывести такого человека из этого состояния? Дарили цветы, прогуливались на свежем воздухе, выезжали на природу, дарили подарки, веселили? Помогло? Я имею в виду радикально, не на два-три часа… Согласитесь, что вещи, приносящие радость большинству людей, человеку в депрессии такой радости не доставляют. Потому что наше внутреннее состояние определяет наше восприятие происходящего. Есть то, что Бог никогда не нарушит. Свободу человека. С Творцом нельзя быть не по своей воле, вопреки своему желанию. Отдаленность от Него тоже бывает разной. Не только праведники друг от друга отличаются (1 Кор. 15:41), но и не праведники грешат по-разному. Грехи отличаются разной степени силой. Закоренелость во грехе у людей разная. Потому и состояние их тоже разное. Есть немало и тех, кто и в Бога верит, и к Церкви принадлежит, но живет жизнью, не всегда соответствующей Евангелию, а значит не стяжавший того состояния внутри себя, которое можно назвать святостью. Что его ждет после смерти? Апостол Петр говорит: «И если праведник едва спасается, то нечестивый и грешный где явится?» (1 Пет. 4:18). Не в рай же попадет такой человек, очевидно… Церкви остается только молиться. И она молится о своих усопших. За гробом невозможно покаяние. Невозможно потому, что «покаяние есть завет с Богом об исправлении жизни», но жизни уже нет и исправление невозможно. Тогда зачем молиться? Все дело в том, что за этим вопросом «зачем?» таится какое-то практическое отношение ко всему, что мы делаем. Я делаю это затем, потому что будет такой-то результат. И ко всем вещам нам свойственно относиться с точки зрения предполагаемого результата. Если его нет или он не очевиден, то мы прекращаем работу. Но все дело в том, что этот практический принцип не всегда правильный. Мы можем что-то делать не потому, что предвидится результат, а потому, что это правильно. Вот, скажем, кто-то хочет всегда быть честным, постоянно говорить правду. Зачем? Разве это поможет лично правдолюбцу? Как правило, бывает наоборот. Может, это изменит лжецов вокруг? Очевидна наивность такой мечты. Тогда зачем быть честным, если практического результата нет или он минимален. Или совсем не очевиден? И все же стремиться к честности нужно, потому что это правильно. Да, Церковь говорит, что покаяние за гробом невозможно, и Она же молится об усопших. Молиться не только правильно для Церкви и для всех ее членов, молитва является естественным деланием Церкви. Церковь молится и о живых, и об усопших. Церковь молится о живых и мертвых потому, что это проявление Ее любви. Кого мы поминаем в своих молитвах? Наших родных и близких. По какой причине? Потому что мы их любим. Ведь очевидно, что многие наши родные и близкие являются невоцерковленными, большинство из них вообще настроены отрицательно. Но мы молимся. Молимся годами, молимся десятилетиями. А они все не воцерковляются, все живут по стихиям мира… но мы продолжаем молиться. Продолжаем, даже несмотря на то что результата нет, что, возможно, и не будет, но мы молимся потому, что продолжаем любить наших родных и близких. И в один момент наших близких не станет. Они умрут. Что поменяется в нашем отношении к ним? Ничего! Разве наша любовь к ним перестанет существовать после их смерти? Никак! И если мы молились о них при жизни, то почему должны перестать молиться о них после смерти? Ведь когда они были живы, наши молитвы считались проявлением нашей любви к ним, однако и после смерти любовь осталась, никуда не исчезла, и мы продолжаем молиться о наших близких, которые уже не с нами. Конечно, можно возразить, что при жизни есть надежда на исправление, потому есть молитва, а после смерти нет надежды на исправление, потому и молитва не нужна… Однако при этом упускается один важный момент. Мы исповедуем воскресение мертвых, то есть сейчас души и праведников, и грешников находятся в определенном состоянии предвкушения блаженства или мучений. Человек получит полную меру только в теле. Мы все воскреснем. Потому что быть человеком – это обладать и душой, и телом. Мы созданы сразу как соединения души и тела. Не было времени, чтобы душа предсуществовала нашему телу, и не было времени, чтобы тело предсуществовало нашей душе. Человек изначально, сразу, с первых секунд зачатия – из души и плоти. И в это естественное свое состояние мы все вернемся в воскресении. И тогда наступит «суд Христов», когда «соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов» (Мф. 25:32). Господь Иисус Христос будет судить живых и… умерших: «будет судить живых и мертвых в явление Его и Царствие Его» (2 Тим. 4:1). Судить мертвых. Зачем судить тех, кто уже был судим, судить тех, кто уже находился в определенном состоянии. В канонической традиции Церкви действует правило: за одно и то же два раза не судят. Нельзя наказать за одно и то же дважды. Тогда зачем суд, Страшный суд? Позволю себе привести аналогию из светского судопроизводства, в котором возможна амнистия. Свт. Феофан Затворник говорит, что на Страшном суде Господь не будет искать, как осудить, а наоборот – как оправдать людей. Наш Бог есть любовь (1 Ин. 4:8). И Он хочет, чтобы все люди познали Истину. Он ради этого Воплотился, умер на Кресте и Воскрес. Да, за гробом нет покаяния, но это не означает, что для умерших не существует Божьего милосердия. Вспомним разбойника, исповедавшего Христа перед смертью. Разве он мог исправить свое житие? Разве у него была возможность начать жизнь заново? Очевидно, что нет. Но только признание себя грешником и вера во Христа были достаточными, чтобы умирающий на кресте Бог дал ему прощение. Церковь молится об умерших в надежде, что они в день Страшного суда будут помилованы по милости Божьей и по молитвам Церкви. Мы верим, мы знаем, что наш Бог есть любовь, и ради спасения душ умерших Он уже сходил в ад. Мы надеемся, что в день судный Бог помилует тех, о ком Церковь молилась. И потому Церковь совершает дело любви – молится о своих усопших в надежде, что в день Всеобщего Воскресения Господь Иисус Христос совершит суд, суд милостивый. Архимандрит Сильвестр (Стойчев)
  5. 23 апреля Православная Церковь празднует Антипасху, которая в богослужениях Триоди Цветной называется еще Неделей 2-й по Пасхе, апостола Фомы. В данном случае приставка «анти» обозначает «после», т. е. Неделя после Светлого Воскресения Христова. На Божественной литургии в этот день читается евангельское зачало (Ин. 20:19–31), в котором говорится о том, что святой апостол Фома упорно не верил в воскресение Спасителя. Наконец ему явился Сам Господь наш Иисус Христос и повелел вложить свои пальцы в Его Пречистые раны. И тогда только после, так сказать, материального ощупывания и физического тактильного удостоверения Фома воскликнул: «Господь мой, и Бог мой» (Ин. 20:28). Спаситель же ему ответил: «Ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие» (Ин. 20:29). Святой апостол и евангелист Иоанн Богослов продолжает эту тему в конце главы: «Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его» (Ин. 20:31). Сегодня мы имеем в обществе моду на уникальные социально-философские явления, которые человечество не знало с древнейших времен – это в первую очередь атеизм и рационализм (даже скептический практицизм типа: если не могу укусить, увидеть, потрогать, обонять, услышать – значит этого не существует). Атеизм первой половины XXI века не ожесточенно-идейный, как это было в начале XX столетия. Нет, он скорее лениво-комфортно практический. Здесь «бог» – комфорт, удовольствие, уютная жизнь. Это видно из произошедшей совсем недавно в США истории… Исходя из права на свободу совести, мэр одного города позволил культовой сатанистке прочитать перед заседанием сессии их органа местного самоуправеления «молитву Люциферу». Потом у женщины взяли интервью. Она сказала, что принадлежит к тому течению сатанизма, которое против всякой мистики. Главный постулат этой веры – отсутствие страданий, избавление человека от скорбей, т. е. уютная комфортная «сытая» жизнь. Крест Христов, понятное дело, сатанистам ненавистен, так как это апофеоз страдания – его высшая точка. И в одном эта женщина, мне кажется, права: комфортное «сытое» общество без Бога семимильными шагами направляется в ад – к диаволу. Почему же Господь сказал эти удивительные и прекрасные воистину пасхальные слова: «Блаженны невидевшие и уверовавшие»? Первые люди в раю непосредственно общались с Господом, были боговидцами. В результате грехопадения душа человеческая возлюбила материю паче Творца ее и в ней начала удовлетворять свои страсти. Святые отцы пишут, что человек после изгнания из рая приобрел дебелость, т. е. неспособность воспринимать Бога непосредственно из-за некоего отвердения, огрубления не только тела, но и души. Постепенно люди все более стали удаляться от Всевышнего, утопая в роскоши, распутстве, войнах. Потому их постигла катастрофа планетарного масштаба – Всемирный потоп, чтобы остановить духовное разложение человечества, влюбившегося в материальный мир. Ведь почему блаженны не видящие, но уверовавшие? Потому что уверовавшие – это почти то же, что увидевшие. А увидевшие – это еще не то же самое, что уверовавшие. Ведь Иуда тоже видел Христа и был очевидцем чудес. И многие фарисеи и книжники были, мне думается, свидетелями воскрешения Лазаря. Но не уверовали. Наоборот, распяли. Почему же эта влюбленность в материю так гибельна для человека? Оттого, что не сама материя гибельна, она – тоже Божье создание. Но влюбленность человека в грех гибельна, влюбленность в страсть, соделывающую материю соучастником греха. И так рождаются разложение и смерть. Комфорт рождает разврат, разврат рождает гордыню, гордыня рождает войну в сердце, война в сердце рождает войну в обществе, война в обществе рождает гибель. Смерть, начало которой грех. Грех – то есть атеизм. Жизнь без Бога. А жизнь без Бога – это умирание. А жизнь в Боге – это жизнь. Ибо Он источник всякой жизни. Именно это позволило святому апостолу и евангелисту Иоанну Богослову написать: «Сие же написано, дабы вы уверовали, что Иисус есть Христос, Сын Божий, и, веруя, имели жизнь во имя Его». Веруя, мы имеем жизнь во Христе. Потому что вера – это добровольный волевой акт души, рассудка, сердца и тела человеческого о том, что Бог существует, и, значит, нужно найти путь к Нему. Вера – дверь в Царство Божие. И Он такому блудному сыну, ищущему Его, не только выйдет навстречу, но выбежит и бросится обнимать да целовать, предлагая лучшие одежды и угощения. И сегодня Спаситель дает нам возможность вложить свои персты в раны гвоздинныя, как и святому апостолу Фоме. Ведь на каждой Литургии мы становимся причастниками Пречистых Тела и Крови Христовых. И кто не испытывал этой сладкой блаженной радости от упокоения и соединения через Таинство Евхаристии со Христом! Потому и блаженны верующие. Блаженны блаженством, т. е. радостью превосходной степени – радостью всеобъемлющей и навечно Пасхальной, которой никто не отнимает от нас. Нужно только верить в Господа нашего Иисуса Христа – Источника и Подателя жизни для всего сущего… Христос Воскресе! Воистину Воскресе! Святый апостоле Фомо, моли Бога о нас!
  6. Что такое артос?

    Артос в продолжении всей Светлой седмицы занимает в храме самое видное место, вместе с образом Воскресения Господня и, в заключение пасхальных торжеств, раздается верующим. Употребление артоса начинается с самого начала христианства. В сороковой день по Воскресении Господь Иисус Христос вознесся на небо. Ученики и последователи Христовы находили утешение в молитвенных воспоминаниях о Господе – они припоминали каждое Его слово, каждый шаг и каждое действие. Когда сходились на общую молитву, они, вспоминая Тайную Вечерю, причащались Тела и Крови Христовых. Готовя обыкновенную трапезу, они первое место за столом оставляли невидимо присутствующему Господу и полагали на это место хлеб. Подражая Апостолам, первые пастыри Церкви установили в праздник Воскресения Христова полагать в храме хлеб, как в видимое выражение того, что пострадавший за нас Спаситель сделался для нас истинным хлебом жизни. На артосе изображен крест, на котором виден только терновый венец, но нет Распятого – как знамение победы Христовой над смертью, или изображение Воскресения Христова. С артосом соединяется и древнее церковное предание, что Апостолы оставляли за столом часть хлеба – долю Пречистой Матери Господа в напоминание постоянного общения с Ней – и после трапезы благоговейно делили эту часть между собой. В монастырях этот обычай носит название Чин о Панагии, то есть воспоминание о Всесвятейшей Матери Господа. В приходских церквах этот хлеб Богоматери вспоминается раз в год в связи с раздроблением артоса. Освящается артос особой молитвой, окроплением святой водой и каждением в первый день Святой Пасхи на Литургии после заамвонной молитвы. На солее, против Царских врат, на уготованном столе или аналое полагают артос. Если приготовлено несколько артосов, то все они одновременно освящаются. После каждения вокруг стола с установленным артосом священник читает молитву: «Боже Всесильный и Господи Вседержателю, Иже рабом Твоим Моисеем во исходе Израилеве от Египта, и в освобождении людей Твоих от горький работы фараоновы, агнца заклати повелел еси, прообразуя на Кресте закланнаго волею нас ради Агнца, вземлющаго всего мира грехи, возлюбленнаго Сына Твоего, Господа нашего Иисуса Христа! Ты и ныне, смиренно молим Тя, призри на хлеб сей, и благослови, и освяти его. Ибо и мы раби Твои в честь я славу, и в воспоминание славнаго Воскресения Тогожде Сына Твоего Господа нашего Иисуса Христа, Имже от вечный работы вражия и от адовых нерешимых уз разрешение, свободу и проведение улучихом, пред Твоим величеством ныне во всесветлый сей, преславный и спасительный день Пасхи, сей приносим: нас же сего приносящих, и того лобзающих и от него вкушающих, Твоему небесному благословению причастники быти сотвори и всякую болезнь и недуг от нас Твоею силою отжени, здравие всем подавая. Ты бо еси источник благословения и цельбам податель, и Тебе славу воссылаем Безначальному Отцу, со Единородным Твоим Сыном, и Пресвятым и Благим и Животворящим Твоим духом, ныне и присно и во веки веков». После молитвы иерей окропляет артос святой водой, говоря: «Благословляется и освящается артос сей окроплением воды сея священныя, во имя Отца и Сына и Святаго духа. Аминь» (трижды). Аналой с артосом ставят на солее пред образом Спасителя, где артос лежит в течение всей Святой седмицы. Его сохраняют в храме всю Светлую седмицу на аналое перед иконостасом. Во все дни Светлой седмицы по окончании Литургии с артосом торжественно совершается крестный ход вокруг храма. В субботу Светлой седмицы по заамвонной молитве читается молитва на раздробление артоса: «Господи, Иисусе Христе, Боже наш, Хлебе ангельский, Хлебе жизни вечныя, сошедый с Небесе, напитавый нас во всесветлыя сия дни пищею духовною Твоих Божественных благодеяний, тридневнаго ради и спасительнаго Воскресения! Призри и ныне, смиренно молим Тя, на мольбы и благодарения наша, и якоже благословил еси пять хлебов в пустыни, и ныне благослови хлеб сей, яко да вси, вкушающии от него, телеснаго и душевнаго благословения и здравия сподобятся благодатию и щедротами Твоего человеколюбия. Ты бо еси освящение наше, и Тебе славу возсылаем, со Безначальным Твоим Отцем и Всесвятым, и Благим, и Животворящим Твоим духом, ныне и присно, и во веки веков». Артос раздробляется и в конце Литургии при целовании Креста раздается народу как святыня. Род артоса на нижней степени освящения представляет пасхальный кулич, церковно-обрядовая пища, но вовсе не мирская роскошь. О вкушении просфоры, антидора и артоса. Просфора, которая дается после окончания Литургии, является святыней и благоговейно вкушается верующим прежде принятия всякой пищи. По правилам Церкви, антидор должен быть вкушаем в храме, натощак и с благоговением, потому что это хлеб святой, хлеб с жертвенника Божия, часть от приношений к алтарю Христову, от которого и получает небесное освящение. Частицы артоса, полученные в храме, благоговейно хранятся верующими как духовное врачевство от болезней и немощей. Артос употребляется в особых случаях, например, в болезни, и всегда со словами «Христос воскресе!». Просфору и артос хранят в святом углу возле икон. Испортившиеся просфору и артос следует жечь самому (или отнести для этого в церковь) или же пустить по реке с чистой водой. Молитва на принятие просфоры и святой воды. Господи Боже мой, да будет дар Твой святый и святая Твоя вода в просвещение ума моего, в укрепление душевных и телесных сил моих, во здравие души и тела моего, в покорение страстей и немощей моих по безпредельному милосердию Твоему молитвами Пречистыя Твоея Матери и всех Святых Твоих. Аминь. Почему Церковь освящает куличи и пасхи? Пасха христианская есть Сам Христос Своим Телом и Кровью. «Пасха Христос избавитель», как поет Церковь и говорит апостол Павел (1Кор. 5:7). Поэтому особенно следует причащаться в день Пасхи. Но так как многие православные христиане имеют обычай принимать Святые Тайны в продолжение Великого поста и в светлый день Воскресения Христова причащаются немногие, то, по совершении Литургии, в этот день благословляются и освящаются в храме особые приношения верующих, обыкновенно называемые пасхами и куличами, чтобы вкушение от них напоминало о причащении истинной Пасхи Христовой и соединяло всех верных во Иисусе Христе. Употребление освященных пасох и куличей в Светлую седмицу у православных христиан можно уподобить вкушению ветхозаветной пасхи, которую в первый день седмицы пасхальной народ Богоизбранный вкушал семейно (Исх. 12, З—4). Так же по благословению и освящению христианских пасох и куличей верующие в первый день праздника, придя из храмов домой и окончив подвиг поста, в знак радостного единения, всей семьей начинают и телесное подкрепление – прекращая говение, все едят благословенные куличи и пасху, употребляя их в течение всей Светлой седмицы.
  7. Мир существует, пока мы умеем прощать друг друга, искренне убежден архимандрит Маркелл (Павук), духовник Киевских духовных школ. – Почему архиважно прощать? Почему это обязательное условие жизни? – «Остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должникам нашим», – читаем мы каждый раз в молитве «Отче наш». Т. е. условием для прощения наших грехов является прощение ближних. Прежде чем принести дар к алтарю, совершить молитву, мы должны в первую очередь попросить прощения у наших близких, которых мы, может быть, чем-то обидели. Дело в том, что человек, пребывая не в мирном состоянии, не может наладить связь с Богом. Как сказано в «Добротолюбии»: «Как ты, будучи противником Бога, можешь надеяться, что тебя кто-то будет прощать?» Если мы являемся врагами Божьими, то не можем быть друзьями нашим ближним. Поэтому надо думать в первую очередь о том, как примириться с Господом. Нужно бороться со всем тем, что мешает этому примирению – нашими грехами, страстями, немощами… – Как научиться прощать? Не дается это человеку, не может он справиться с обидой. И думает, что этим наказывает обидчика, но в результате наказывает только самого себя. – Человек может простить лишь силою благодати Божией. Своих сил у него на это никогда не хватит. Маловерие, недоверие и страх – главные причины нежелания прощать других. Еще тяжелее простить, когда обида загоняется вглубь. Накопившаяся в сердце обида полностью человека поглощает. В таком состоянии человек не способен простить даже малейший проступок других. Не случайно среди нехристианских народов существует такое понятие, как кровная обида. Или возьмем пример из Ветхозаветной истории. Иаков восхитил обманом право первородства у Исава. Последний сильно обиделся. Иаков от него спасается бегством на Север к своему двоюродному брату Лавану. Прошло семь лет, затем еще семь лет, и он, женившись и накопив большое имущество, захотел возвратиться в свою обетованную землю. Что он для этого делает? Посылает разведчиков, чтобы те узнали, сердится ли еще на него брат Исав. Ответ не радует. Тогда Иаков посылает брату подарки – одно стадо овец, другое. Но брат все еще сердится. Еще задаривает его. Со временем разведчики докладывают, что брат успокоился, значит, пора в путь. Братья встретились, обнялись, но внутри Исав не простил обиду, несмотря на подарки брата. И когда род Иакова начал процветать, стала возрастать зависть у Исава и с новой силой проснулась старая обида. И эта кровная обида стала передаваться из поколения в поколение. Она на протяжении сотен лет все время усиливалась – потомки братьев даже воевали друг с другом, истребляли один другого. Именно так всегда действует непрощенная обида. Всякая обида свидетельствует о том, что человек или совершенно удален от Бога или неправильно в Него верует и почитает. Если же человек правильно верует в Бога, то понимает, что зря обижаться, а нужно найти силу в молитве и покаянии для прощения. Даже если твой брат тысячу раз не прав, но по-христиански, по Божьему Закону, ты обязан его простить и не держать в себе обиду на него. Не случайно в Евангелии Господь говорит, что мы, христиане, должны быть солью для этого мира. Если бы мы, христиане, сами не умели прощать и не подавали другим людям пример прощения, то мир давно бы загнил от накопленных обид и погиб. Мы бы все давно истребили друг друга. – Можно сказать, что мир существует, пока мы умеем прощать друг друга. – Пока мы прощаем – мы люди. Пока мы умеем прощать, мы не зря носим имя христианское.
  8. "Нещодавно стикнулась з тим, що у нашому храмі не благословляють жінок в дні нечистоти". Вельмишановна "прихожанка", на жаль без імені. Ситуація описана Вами не могла мати місця у нашому храмі власне по тій простій причині, що благословляючи вірних, ми не запитуємо у чистоті вони чи ні, бо це виглядає абсурдним. Але,якщо Ви стверджуєте зворотнє, тоді я особисто готовий вислухати Вас і відповісти на дане питання. Підходьте.
  9. ПРИТЧА О БЛУДНОМ СЫНЕ

    Притчу из главы 15 Евангелия от Луки, которая читается на литургии в воскресенье за две недели до начала Великого поста, обычно называют притчей о блудном сыне, хотя на самом деле это притча не только о нем, но и о его старшем брате, и, что очень важно, об их отце. Парадоксальное поведение отца видно уже с самого начала притчи. Младший сын просит отца отдать причитающуюся ему часть имения. Как отмечали проповедники, в частности, митрополит Антоний Сурожский, эта просьба по сути звучала так: «отдай мне уже сейчас то, чем я бы воспользовался после твоей смерти». Действительно, наследство делят после смерти завещателя. Учитывая, что притча произнесена в Израиле, где существенную, если не основную часть имущества составлял земельный надел, мы можем предположить, что сын просит у отца и определенную часть земли, которую тут же продает, чтобы обратить в деньги и уйти в дальнюю страну. Для отца семейства такое поведение сына — несомненно, позор; и любой обычный («нормальный») отец в подобной ситуации не стал бы идти у сына на поводу: скорее всего, сын, дерзнувший обратиться к отцу с такой просьбой, был бы просто выгнан из дома. Здесь же, в притче, где под образом отца мы видим Отца небесного, показано, что Бог не удерживает нас силой при себе и попускает нам ходить «вслед путей своих», если мы не хотим жить вместе с Ним и поступать по Его воле. Отпуская нас, Отец отдает нам дары, которые принадлежат нам как Его детям — силы, таланты, здоровье и проч. Хочешь уходить — пожалуйста, путь открыт, тебя никто не держит. Но вот, вдали от отца эти дары начинают иссякать. Младший сын, промотав имущество на распутную жизнь, остается ни с чем и доходит до крайней степени позора: он не только вынужден работать свинопасом, следя за нечистыми животными, но и рад бы был питаться едой, которую дают свиньям. «Рожки» — плоды рожкового дерева, растущего в Израиле, паломники могут попробовать их и привезти с собой варенье из этих плодов. Постепенно в сыне созревает желание вернуться домой. Но он понимает, что восстановить прежние отношения с отцом он не может — это не в его власти, и готов проситься в отцовское хозяйство в качестве наемника. Издалека увидев возвращающегося сына, отец выбегает навстречу. Это, пожалуй, самый сильный образ из притчи. Для древних восточных культур, где отец семейства окружен почетом и уважением в гораздо большей степени, чем в современной культуре западного типа (в том числе нашей), старшие люди передвигаются неспешно. Бежать навстречу распутному сыну, опозорившему отца — крайне несолидно, это плохо выглядит в глазах соседей. Но отцу не важно, что подумают другие люди: он видит сына, который пропадал и нашелся, и не может сдержать радости. Так и небесный Отец выбегает нам навстречу, видя наше покаяние. Но покаяние — это именно возвращение к Отцу, а не одно лишь признание своей неправоты. Порой люди на исповеди спрашивают: «простит ли меня Бог?» Простит несомненно, если мы каемся, отходим от греха и возвращаемся к Отцу. Притча очень ярко это показывает. Сын просит отца, чтобы тот принял его в число наемников. Но отец распоряжается иначе: принесите для сына его «первую» одежду (так в греческом тексте — одежду, означающую достоинство сына, которую он утратил, отказавшись от отца), заколите откормленного теленка, устроим пир и будем веселиться! Здесь очень важный момент. Часто отношения человека с Богом описывают как отношения раба, наемника или сына — в разное время мы проходим разные стадии этого, и не всегда последовательно. Точнее сказать, в разное время мы пытаемся строить наши отношения с Богом по одному из этих типов. Но — смотрите, что говорит нам притча! — Отец готов строить с нами только одни отношения: отношения отца к сыну. Мы не нужны Ему в качестве рабов или наемников. Вернуться в Отчий дом мы можем только как Его дети — исключительно так. Дальше мы встречаем образ старшего сына. Тут нам стоит вспомнить начало притчи: отец уже разделил имение между сыновьями, значит, оставшаяся часть — это то, что по наследству отойдет к старшему сыну. Поэтому старший брат, возвращаясь домой и завидев признаки неожиданного веселья, понимает, что на этот пир тратятся средства из, в общем-то, его имущества. С какой стати? Я всю жизнь на тебя корячусь, и ты даже не дал мне козленка, чтобы повеселиться с друзьями! — упрекает он отца. Вернувшегося брата он не воспринимает как брата: «А когда этот твой сын вернулся…», — говорит он отцу, в то время как тот напоминает: «Брат твой…» В образе старшего сына могли узнавать себя фарисеи: внешне соблюдая все заповеди Закона, они не были готовы принять тех грешников, которых ицелял и которым давал прощение Иисус. Не так же ли порой и мы, люди церковные, с холодностью смотрим в сторону тех, кто стоит на пороге церкви и делает первые шаги, не выполняя и просто даже не зная всех тех мелочных внешний предписаний, которыми мы привыкли выражать свое «благочестие»? Прочитанная сегодня притча дает нам богатую пищу для размышлений. С кем из персонажей притчи мы готовы ассоциировать себя? Как мы ведем себя в жизни? Нам хочется быть похожими на возвращающегося блудного сына, но, может быть, мы похожи скорее на его старшего брата?
  10. Пам’ятай про кінець твій, і повік не згрішиш, – ці слова зі старозавітної книги Премудрості Іісуса, сина Сирахового (Сир. 7: 39), є актуальними й у наш час. Із погляду християнства, пам’ять про смерть – не панічний страх, а покаянний погляд на власне життя і з надією на милосердя Боже. Чому ж багато людей бояться навіть самої думки про свою кончину? Як потрібно ставитися до евтаназії, кремації та заочного відспівування? Як пережити смерть близької людини? На ці та інші запитання Блаженніший Митрополит Київський і всієї України Онуфрій дає відповіді головному редактору «Церковної православної газети». Інформаційно-просвітницький відділ УПЦ публікує інтерв’ю повністю. – Ваше Блаженство, як із духовного погляду пояснити, що таке смерть? – Християнське ставлення до смерті стає зрозумілим у контексті розуміння, що таке людське життя і що являє собою людина. За задумом Божим ми створені для вічності, тому смерть для нас – протиприродна. Якби наші прабатьки в раю не порушували заповідей Божих, то жили б вічно. Після первородного гріха людська природа стала смертною. Смерть є наслідком відокремлення від Бога. – Виходить, що своїм гріхопадінням людина сама накликала на себе таке страшне покарання? – Частково це так. Але якщо подивитися глибше, то смерть – не стільки покарання, скільки необхідне лікування. Адже якби людство, перебуваючи в грішному стані, залишалося безсмертним, то воно б дедалі більше духовно деградувало. І як підсумок, перетворилося б на суспільство бісоподібних істот. Тому милосердний Господь обмежив час нашого життя, даючи кожному можливість проявити свою волю в умовах внутрішньої боротьби між добром і злом. А коли настане загальне воскресіння, кожній душі буде дано нове тіло, не схильне до гріха, тління і смерті. З цим безсмертним тілом праведники увійдуть у рай, а грішники потраплять у пекло. У такому стані людина і перебуватиме у вічності. Пам’ять про смерть все розставляє на свої місця у земному житті людини – Чому в людини, яка не вірує, інше ставлення до смерті, ніж у тієї, котра вірує? – Якщо людина не думає про Бога, то вона намагається відігнати від себе думку про свою кончину. А коли бачить смерть інших людей, жахається, оскільки розуміє: її життя закінчиться так само. Для невіруючої людини закінчиться все, до чого вона прагнула і для чого працювала. Але така душа все одно відчуває, що з приходом смерті відчиняються ворота вічності. Кожному уготована доля за його вчинками: хто сіє для плоті своєї від плоті пожне тління, а хто сіє для духа, від духа пожне життя вічне (Гал. 6: 8). Тому нам, вірянам, дуже важливо розуміти, що пам’ять про смерть все розставляє на свої місця. Адже в такому разі стає вкрай очевидно: що важливіше, а що менш важливо, що є першорядним, а що взагалі не має значення. Після смерті стануть незначними багато речей, які в земному житті здаються дуже важливими чи жаданими. Біль про розлуку повинен перетворитись у ревну духовну працю про померлого – Під час кожної Літургії ми молимося про безболісну, бездоганну, мирну кончину. Чим це викликано? – Смерть – найважливіший духовний іспит для людини. Адже ми знаємо випадки, коли праведна людина в останній момент життя, найчастіше через легкодухість, відпадала від Бога, і навпаки – грішник, максимально глибоко усвідомивши свій гріховний стан, приносив покаяння і сподоблявся великої милості від Бога. Як приклад можна навести подвиги 40 Севастійських мучеників або покаяння розсудливого розбійника. Молячись про бездоганну кончину, ми просимо Бога дати можливість приготуватися до смерті та духовно зміцнити нас у цей останній і найважливіший момент земного життя, щоб перейти у вічність в мирі з Богом і ближніми. – Дивлячись на смерть близької людини, багато хто тужить. Як утішити таких людей? – На це запитання відповідає святий апостол Павло: не хочу ж, браття, лишити вас у незнанні про померлих, щоб ви не сумували, як інші, що не мають надії. Бо, коли ми віруємо, що Іісус помер і воскрес, то й померлих в Іісусі Бог приведе з Ним (1 Фес. 4: 13). Звичайно, ми сумуємо за нашими близькими, коли вони відходять у вічність. Але така скорбота не повинна бути розпачливою (як про безповоротну втрату). Смерть – всього лише тимчасове розлучення з нашими близькими. І якщо ми сподобимося бути в Царстві Небесному, то там ми всі зустрінемося. І тоді вже ніхто і ніщо нас не зможе розлучити. Тому наш біль про розлуку повинен перетворитись у ревну духовну працю: потрібно ретельно підготувати душу до Царства Небесного і гаряче помолитися про прощення гріхів покійного, щоб він був прийнятий Богом. – Щоб пощадити людину, яка вмирає, лікарі інколи радять приховати від неї правдиву інформацію про стан здоров’я. Чи виправдано це з духовного погляду? – Ні, звичайно. Таку інформацію приховувати не можна: останній період – найвідповідальніший. Необхідно максимально тактовно повідомити тому, хто вмирає, про його близьку кончину, душевно підтримати і підказати, які молитви треба прочитати. Не варто забувати, що сенс життя – підготовка до вічності, зустрічі з Богом. Надзвичайно важливо, щоб людина духовно підготувалася до переходу в інший світ. У разі згоди хворого, слід запросити священика для звершення Сповіді та Причастя. – Відомо, що Церква категорично негативно ставиться до евтаназії. У країнах, де «право на смерть» законодавчо дозволено, лікарі надають такі «послуги» безнадійно хворим на їхнє прохання. Буває так, що хворий тривалий час важко страждає, не може померти, і знеболюючі ліки не допомагають. Як можна допомогти такій людині? – Тільки Господь може розпоряджатися життям і смертю людини (див.: Іов. 12: 10). Так звана «евтаназія» – не що інше, як порушення заповіді Божої не вбивай (Вих. 20: 13). Стосовно ж прохання хворого (про прискорення смерті), то воно найчастіше викликане хворобливим станом його свідомості, легкодухістю, маловір’ям або зневірою. Якщо ми справді бажаємо добра такій людині, то необхідно переконати її в тому, щоб по-християнськи закінчити свій земний шлях. У таких випадках Церква може звернутися до Бога з особливою молитвою про страждальця: «Разреши раба Твоего нестерпимыя сея болезни и содержащия его горькия немощи и упокой его, идеже праведных дуси…». Важливо пам’ятати, що тривала хвороба людини, котра вмирає, – духовний хрест для її родичів. Вони покликані доглядати за хворим із терпінням, смиренням і любов’ю. Ці труди потрібно розглядати як духовні за словом Спасителя: тому що ви зробили це одному з цих братів Моїх менших, то зробили Мені (Мф. 25: 40). – Сьогодні використовують різні реанімаційні технології, які дають можливість підтримувати життєво важливі функції протягом тривалого часу. Як ставиться Церква до такого штучного продовження існування тяжкохворого? – Зрозуміло, рідним і близьким хочеться якомога довше відтягнути момент смерті людини, котра вмирає. Ми повинні прагнути зробити все можливе, щоб продовжити життя хворого, проте потрібно пам’ятати: таке штучне відтягування часом тільки продовжує його муки. Медичні засоби не завжди можуть повернути до активного або свідомого життя. Тому продовжуючи життя хворого, ми повинні постаратися духовно підтримати людину, запросити священика для останнього напуття, оточити своїм душевним теплом і з любов’ю віддати її в руки Божі. – Останнім часом замість поховання часто здійснюють кремацію. Наскільки вона є допустимою в нинішніх умовах? – Ми не визнаємо кремацію, оскільки її не схвалює Святе Письмо. З давніх-давен свята Церква з молитвою звершувала поховання тіл померлих християн у землі, а також у висічених в камені гробах або печерах. Християни знають, що в день загального воскресіння земля вивергне мерців (Іс. 26: 19) і посіяне в тлінні встане у нетлінні (див.: 1 Кор. 15: 42). Ми маємо надію на те, що в день загального воскресіння Господь Бог воскресить і нас для вічного життя. Крім того, Церква ставиться до тіла християнина як до храму Божого (див.: 1 Кор. 3: 16). Тому поховання звершується з належним молитовним шануванням покійного. Водночас, Православна Церква не позбавляє молитовного поминання тих християн, які з різних причин опинилися похованими у водній стихії, залишилися лежати на полі бою, згоріли у вогні, стали їжею тварин, безвісти пропали (в результаті землетрусів чи інших катастроф). Ми віримо, що Бог може воскресити будь-яке тіло і з будь-якої стихії (див.: Одкр. 20: 13). – Чи можна звершувати так зване заочне відспівування? – Такого роду звершення відспівування набуло великого поширення в минулому столітті під час гоніння на Церкву, закриття храмів і внаслідок нестачі священнослужителів. Заочне відспівування також не можна визнати відповідним Переданню Церкви. Воно може бути виправдане лише в тих випадках, коли родичі покійного не мають іншої можливості брати участь у похованні християнина, полеглого на полі бою, котрий загинув в авіакатастрофі або в інших надзвичайних обставинах. Пастирям Церкви важливо пам’ятати: для багатьох людей, котрі не отримали необхідного християнського виховання, участь у спільній молитві під час поховання може виявитися першим осмисленим досвідом участі в церковному житті та зустріччю з реальністю духовного життя. Записав протоієрей Владислав Софійчук
  11. Сьогодні таке питання хвилює чи малу кількість молодих людей. Чому співжиття до шлюбу вважається гріхом, якщо вже все вирішено і в найближчі дні буде весілля? Співжиття до шлюбу, навіть якщо вже прийнято рішення, можна порівняти з ситуацією, коли хтось робить крадіжку в магазині, виправдовуючись тим, що потім заплатить за вкрадене. Очевидно, що така поведінка гідна осуду. Жоден власник магазину не погодиться з тим, що клієнтам дозволено красти з наміром заплатити пізніше. Тим більше що в дошлюбному співжитті, як і в магазині, рахунок часто залишається неоплаченим, і кожен йде своєю дорогою, завдаючи шкоди залишеному партнеру. Дошлюбне співжиття - це не просто спільне життя, яке саме по собі може містити чимало позитивних аспектів, якби воно не мало на увазі сексуальних стосунків поза шлюбом. Вони є помилковою «передумовою» до шлюбу згідно Божественному задуму. Не тільки християнин, а й кожна людина покликана зберігати чистоту до шлюбу в силу самого сенсу, самої природи сексуального акту. Якщо він є справжнім, тобто висловлює цілковиту віддачу себе іншій людині, то ця тілесна віддача може здійснитися тільки після того, як відбудеться взаємовіддача за допомогою шлюбної згоди. Ця згода дається в момент укладення шлюбу, і шлюбна згода все кардинально змінює: кожен тепер належить іншому, вони назавжди стають єдиним цілим. Поки не дано цієї згоди, двоє не є єдиним цілим і не належать один одному. Юнак і дівчина, які збираються одружитися, ще не є подружжям і усвідомлюють, що вони не належать ще один одному остаточно. Вони знають, що поки вільні прийняти інше рішення для майбутнього і, в принципі, вільні розлучитися один з одним без будь-яких зобов'язань. Це означає, що їх взаємна віддача ще не здійснилася. Деякі виправдовують дошлюбний зв'язок тим, що, мовляв, вчинення Таїнства Шлюбу - лише формальність, а має значення тільки взаємна любов. Безумовно, любов і рішення бути разом - це вкрай важливо. Але неправильно стверджувати, ніби шлюбна згода, дана під час вінчання, - це лише формальність. Навпаки, це переломний момент в житті двох людей: до моменту цієї згоди вони вільні і не належать один одному назавжди. Після згоди вони знають, що тепер є одним цілим і вже невільні повернути назад. Чоловік і жінка живуть, як чоловік і жінка, знаючи, що вони ними не є. Це те ж саме, якщо б семінарист, знаючи, що він ще не священик, служив Божественну Літургію. Це була б фальсифікація богослужіння. Точно так само і з майбутнім подружжям. Вступаючи в інтимний зв'язок, вони лише симулюють любов, оскільки в дійсності вони засліплені бажанням. Для того, щоб довести любов один одному, немає необхідності вдаватися до жесту, який притаманний тільки подружжю. Багато юнаків і дівчат, зробивши таку помилку, пізніше усвідомлюють її і повертаються до чистоти відносин, стверджуючи, що їх любов від цього стала тільки сильнішою. Потрібно підкреслити ще один важливий аспект дошлюбних стосунків: віддаючись один одному тілесно, чоловік і жінка звикають віддаватися тому, хто їм не належить. Не виключено, що ця «звичка» проявиться і в майбутньому. Адже подружня вірність (як і дошлюбна вірність) не з'являється сама по собі, але готується, вирощується. Період заручин служить і для цього. А дошлюбні сексуальні відносини можуть стати передумовою до невірності і до розриву майбутнього шлюбного союзу. Як хмарочос потребує міцного фундаменту, щоб не впасти, так і шлюб потребує міцного фундаменту. А дошлюбні інтимні стосунки - це хиткий фундамент, поверхневий і заснований на примхах. У той час як шлюб потребує міцної основи, закладеної твердістю рішення обох подругів. Не треба забувати і про те, що сексуальні відносини є завжди потенційно плідними. На відміну від інших проявів любові двох людей, сексуальні відносини потенційно втягують і третю людину, що має право на народження в стабільному союзі. Дітонародження поза шлюбом - це прояв безвідповідальності, в тому числі і по відношенню до дитини. І недостатньо стверджувати: «наш секс безпечний», - всім відомо, що жоден метод запобігання не дає стовідсоткової гарантії. Таким чином, до обману, породжуваного контрацепцією, додається ще й безвідповідальність. Дитина має право на те, щоб бути зачатою і виношеною в стабільному союзі. Сексуальні стосунки, в яких закладена здатність до продовження роду, мають на увазі наявність остаточного і стабільного зв'язку. Ось чому дошлюбні відносини суперечать християнському віровченню, згідно з яким сексуальний акт може відбуватися тільки в контексті шлюбу. Наречений і наречена покликані жити в цнотливму утриманні. Це випробування, завдяки якому вони пізнають взаємоповагу і вчаться взаємної вірності і надії отримати один одного як дар від Бога. Вони повинні відкласти до одруження ті вирази ніжності, які специфічно властиві подружній любові. Вони повинні взаємно допомагати один одному зростати в цнотливості».
  12. МОЖНО РАССУЖДАТЬ, НЕ ОСУЖДАЯ?

    Есть ли грань между рассуждением и осуждением? — Это очень интересная и удобная лукавая уловка: я не осуждаю — я просто рассуждаю. Сначала мы разбираем факты, но сразу же за разбором фактов начинается осуждение. Порассуждав, переходим к осуждению, которое есть не что иное, как вынесение приговора. Мы даем оценку, которая пригвождает страсти человека, его ошибки, склонности, заблуждения, к его личности. Одно дело сказать: «ты согрешил», «ты украл», «ты обманул». Другое дело заявить: «ты – лжец», «ты – вор», «ты – блудник», «ты – гордец»… Апостол Павел очень ясно говорит: «Кто ты, осуждающий чужого раба? Перед своим Господом сто'ит он, или падает. И будет восставлен, ибо силен Бог восставить его» (Рим. 14:4). Строго говоря, суд наш может быть только над собой. Кто себя осуждает, того Господь помилует. Рассуждать о том, правильно или не правильно поступает собрат, уместно только в одном случае: через сравнение бревен. В своем глазу и в глазу другого человека. Понимая при этом, что наше бревно всегда гораздо глубже торчит в глазу, а потому его и видно нам много хуже. Нам нужно быть не судьями, а служителями Божьими. Не других судить, а Богу служить. Служить Богу и ближнему – это прямая наша заповедь. Если ты любишь – ты служишь. Осуждение как невозможная, недопустимая, непосильная для человека деятельность показана в древнем патерике на примере старца, который, увидев согрешающего брата, тут же осудил его. В ту же ночь брат тот отошел ко Господу, и его душу Ангел принес старцу на суд: “Тот, которого ты судил, умер. Куда велишь положить теперь душу его: в Царство или в муку?” Старец ужаснулся своей дерзости и со слезами упал в ноги Ангелу. Он получил прощение, но до конца жизни имел дар слез и плакал над совершенным им грехом осуждения. Он боялся даже приблизиться к этой грани, взять на себя то, что по природе человеческой не свойственно человеку и непосильно ему. Судить может только тот, кто знает сердце. Тот, кто знает мотивы, историю, силы, способности и желания человека. А знает – только Господь. Он – Сердцеведец. Авва Дорофей не советует даже просто рассуждать о делах других людей. Тем более – о мыслях. Через мнительность нашу очень легко впасть в пренебрежение, осуждение, предубеждение и даже злорадство. Надо думать о том, что если мы что-то увидели в человеке – то и в нас это есть. Иначе – мы бы и не заметили. Очень часто Господь показывает нам, как в зеркале, через другого человека наши собственные грехи и страсти.
  13. Как вы готовитесь к исповеди? Скорее всего, берёте ручку, листок, вооружаетесь книжкой-пособием – и вперёд. А как иначе? Без книжки никуда… В церковных лавках брошюрки «в помощь кающимся» пользуются заслуженным и стабильным спросом. А спрос, как известно, рождает предложение. Поэтому выбор подобной литературы весьма широк. Я, кстати сказать, ничего против таких книжек не имею. Даже напротив – сам нередко их рекомендую, особенно в тех случаях, когда у аналоя оказывается «праведник», пришедший «запричаститись, бо треба» и за минувший с последней исповеди год согрешивший «делом-словом-помышлением» вкупе с «повседневными грехами». Поскольку всё остальное, что из такого горе-кающегося удаётся вытащить – это сплошные общие фразы, бессвязные и пустые, то и приходится предлагать: вы-де возьмите книжечку, почитайте-подумайте, а уж потом и приходите. Но что-то в последнее время я стал замечать, что отдельные пособия совсем не способствуют ни мыслительному процессу, ни покаянию. Чем, например, объяснить патологическую любовь неизвестных авторов таких книжек к архаичным выражениям, пафосным оборотам и непонятным славянизмам? Какой, например, смысл называть одалживание денег под проценты «лихоимством», если это слово не употребляется ни в разговорной речи, ни в литературе уже добрую сотню лет? А «мшелоимство», «многоглаголание», «скверноприбытчество» и ещё десяток подобных? Ведь этих слов нет даже в словарях! Я понимаю, что церковные люди, знакомые со славянским языком и регулярно на нём молящиеся, такие слова выпаливают скороговоркой, ни разу не запнувшись. Но ведь на исповедь-то приходят не только такие. Видели бы вы, сколько труда прилагают некоторые, чтобы просто членораздельно произнести то, что бездумно списали из книжки. А какие словесные уроды рождаются в итоге! «МногоглаголАние», «пчелоимство», «обклеветиние»… И в этих условиях священник во что бы то ни стало должен сохранить самообладание, а кающийся – покаянный настрой… И ладно, если бы имела место насущная необходимость, так ведь нет! Кто видел хоть раз, чтобы обязательное употребление устаревших церковнославянских слов и фраз способствовало раскаянию и деятельному изменению жизни? Я тоже ни разу не видел. Равно как не видел никакой пользы и от сентиментальных вступлений с пафосными концовками, занимающих нередко больше времени, чем сама исповедь. «Исповедую аз многогрешный…», «от всех сих обещаю блюстися…» К чему всё это? Разве покаяние в витиеватых словах заключается? Из своего опыта могу сказать – самые глубокие, искренние и осознанные исповеди начинаются, как правило, простым «согрешил» и заканчиваются обычным «каюсь». За малопонятными словами и пафосными фразами очень легко маскируется реальный грех. Произнося их, не так стыдишься и не в столь неприглядном свете предстаёшь. А уж если разок-другой пожёстче себя обругать, с непременным пафосом, конечно, например, «согрешил похотливым невоздержанием». Добавить с десяток общих фраз – «согрешил нарушением заповедей», «обетов крещения не сохранил» – и заполнить оставшееся время словесным мусором вроде «разноядения» и «не себя осуждения», то выйдет целая поэма в прозе. Покаяния, правда, во всём этом – кот наплакал. Зато отметились, «галочку» поставили в проделанной работе, отчитались и покрасовались в придачу. Как же тогда исповедоваться, спросят некоторые. Отвечу одним словом – просто. Называя вещи своими именами. Лень, враньё, обжорство, ростовщичество, подлость, накопление ненужных вещей, жадность и лицемерие – вещи неприглядные, отвратительные и для христианина недопустимые. О них нужно не бояться говорить, их следует бояться совершать. И маскировать их высокопарными словесами – не многим лучше, чем их творить. А если уж согрешили, говорить об этом честно и прямо – как есть. Чтобы бегали глаза, потели ладони и краснели кончики ушей. Чтобы исповедь напоминала холодный душ, а на священника было стыдно поднять взгляд. Это нелегко, но в то же время просто. В этой простоте и совершается Таинство, прощаются грехи и очищаются души. Братья и сестры, не пренебрегайте простотой!
  14. Причта о прощении.

    — Я не прощу, — сказала она. – Я буду помнить. — Прости, — попросил ее Ангел. – Прости, тебе же легче будет. — Ни за что, — упрямо сжала губы она. — Этого нельзя прощать. Никогда. — Ты будешь мстить? – обеспокоенно спросил он. — Нет, мстить я не буду. Я буду выше этого. — Ты жаждешь сурового наказания? — Я не знаю, какое наказание было бы достаточным. — Всем приходится платить за свои решения. Рано или поздно, но всем… — тихо сказал Ангел. — Это неизбежно. — Да, я знаю. — Тогда прости! Сними с себя груз. Ты ведь теперь далеко от своих обидчиков. — Нет. Не могу. И не хочу. Нет им прощения. — Хорошо, дело твое, — вздохнул Ангел. – Где ты намерена хранить свою обиду? — Здесь и здесь, — прикоснулась к голове и сердцу Она. — Пожалуйста, будь осторожна, — попросил Ангел. – Яд обид очень опасен. Он может оседать камнем и тянуть ко дну, а может породить пламя ярости, которая сжигает все живое. — Это Камень Памяти и Благородная Ярость, — прервала его Она. – Они на моей стороне. И обида поселилась там, где она и сказала – в голове и в сердце. Она была молода и здорова, она строила свою жизнь, в ее жилах текла горячая кровь, а легкие жадно вдыхали воздух свободы. Она вышла замуж, родила детей, завела друзей. Иногда, конечно, она на них обижалась, но в основном прощала. Иногда сердилась и ссорилась, тогда прощали ее. В жизни было всякое, и о своей обиде она старалась не вспоминать. Прошло много лет, прежде чем она снова услышала это ненавистное слово – «простить». — Меня предал муж. С детьми постоянно трения. Деньги меня не любят. Что делать? – спросила она пожилого психолога. Он внимательно выслушал, много уточнял, почему-то все время просил ее рассказывать про детство. Она сердилась и переводила разговор в настоящее время, но он снова возвращал ее в детские годы. Ей казалось, что он бродит по закоулкам ее памяти, стараясь рассмотреть, вытащить на свет ту давнюю обиду. Она этого не хотела, а потому сопротивлялась. Но он все равно узрел, дотошный этот дядька. — Чиститься вам нужно, — подвел итог он. – Ваши обиды разрослись. На них налипли более поздние обиды, как полипы на коралловый риф. Этот риф стал препятствием на пути потоков жизненной энергии. От этого у вас и в личной жизни проблемы, и с финансами не ладится. У этого рифа острые края, они ранят вашу нежную душу. Внутри рифа поселились и запутались разные эмоции, они отравляют вашу кровь своими отходами жизнедеятельности, и этим привлекают все новых и новых поселенцев. — Да, я тоже что-то такое чувствую, — кивнула женщина. – Время от времени нервная становлюсь, порой депрессия давит, а иногда всех просто убить хочется. Ладно, надо чиститься. А как? — Простите ту первую, самую главную обиду, — посоветовал психолог. – Не будет фундамента – и риф рассыплется. — Ни за что! – вскинулась женщина. – Это справедливая обида, ведь так оно все и было! Я имею право обижаться! — Вы хотите быть правой или счастливой? – спросил психолог. Но женщина не стала отвечать, она просто встала и ушла, унося с собой свой коралловый риф. Прошло еще сколько-то лет. Женщина снова сидела на приеме, теперь уже у врача. Врач рассматривал снимки, листал анализы, хмурился и жевал губы. — Доктор, что же вы молчите? – не выдержала она. — У вас есть родственники? – спросил врач. — Родители умерли, с мужем в разводе, а дети есть, и внуки тоже. А зачем вам мои родственники? — Видите ли, у вас опухоль. Вот здесь, — и доктор показал на снимке черепа, где у нее опухоль. – Судя по анализам, опухоль нехорошая. Это объясняет и ваши постоянные головные боли, и бессонницу, и быструю утомляемость. Самое плохое, что у новообразования есть тенденция к быстрому росту. Оно увеличивается, вот что плохо. — И что, меня теперь на операцию? – спросила она, холодея от ужасных предчувствий. — Да нет, — и доктор нахмурился еще больше. – Вот ваши кардиограммы за последний год. У вас очень слабое сердце. Такое впечатление, что оно зажато со всех сторон и не способно работать в полную мощь. Оно может не перенести операции. Поэтому сначала нужно подлечить сердце, а уж потом… Он не договорил, а женщина поняла, что «потом» может не наступить никогда. Или сердце не выдержит, или опухоль задавит. — Кстати, анализ крови у вас тоже не очень. Гемоглобин низкий, лейкоциты высокие… Я пропишу вам лекарства, — сказал доктор. – Но и вы должны себе помочь. Вам нужно привести организм в относительный порядок и заодно морально подготовиться к операции. — А как? — Положительные эмоции, теплые отношения, общение с родными. Влюбитесь, в конце концов. Полистайте альбом с фотографиями, вспомните счастливое детство. Женщина только криво усмехнулась. — Попробуйте всех простить, особенно родителей, — неожиданно посоветовал доктор. – Это очень облегчает душу. В моей практике были случаи, когда прощение творило чудеса. — Да неужели? – иронически спросила женщина. — Представьте себе. В медицине есть много вспомогательных инструментов. Качественный уход, например… Забота. Прощение тоже может стать лекарством, причем бесплатно и без рецепта. Простить. Или умереть. Простить или умереть? Умереть, но не простить? Когда выбор становиться вопросом жизни и смерти, нужно только решить, в какую сторону ты смотришь. Болела голова. Ныло сердце. «Где ты будешь хранить свою обиду?». «Здесь и здесь». Теперь там болело. Пожалуй, обида слишком разрослась, и ей захотелось большего. Ей вздумалось вытеснить свою хозяйку, завладеть всем телом. Глупая обида не понимала, что тело не выдержит, умрет. Она вспомнила своих главных обидчиков – тех, из детства. Отца и мать, которые все время или работали, или ругались. Они не любили ее так, как она этого хотела. Не помогало ничего: ни пятерки и похвальные грамоты, ни выполнение их требований, ни протест и бунт. А потом они разошлись, и каждый завел новую семью, где ей места не оказалось. В шестнадцать лет ее отправили в техникум, в другой город, всучив ей билет, чемодан с вещами и три тысячи рублей на первое время, и все – с этого момента она стала самостоятельной и решила: «Не прощу!». Она носила эту обиду в себе всю жизнь, она поклялась, что обида вместе с ней и умрет, и похоже, что так оно и сбывается. Но у нее были дети, были внуки, и вдовец Сергей Степаныч с работы, который пытался неумело за ней ухаживать, и умирать не хотелось. Ну правда вот – рано ей было умирать! «Надо простить, — решила она. – Хотя бы попробовать». — Родители, я вас за все прощаю, — неуверенно сказала она. Слова прозвучали жалко и неубедительно. Тогда она взяла бумагу и карандаш и написала: Уважаемые родители!Дорогие родители! Я больше не сержусь. Я вас за все прощаю. Во рту стало горько, сердце сжалось, а голова заболела еще больше. Но она, покрепче сжав ручку, упрямо, раз за разом, писала: «Я вас прощаю. Я вас прощаю». Никакого облегчения, только раздражение поднялось. — Не так, — шепнул Ангел. – Река всегда течет в одну сторону. Они старшие, ты младшая. Они были прежде, ты потом. Не ты их породила, а они тебя. Они подарили тебе возможность появиться в этом мире. Будь же благодарной! — Я благодарна, — произнесла женщина. – И я правда очень хочу их простить. — Дети не имеют права судить своих родителей. Родителей не прощают. У них просят прощения. — За что? – спросила она. – Разве я им сделала что-то плохое? — Ты себе сделала что-то плохое. Зачем ты оставила в себе ту обиду? О чем у тебя болит голова? Какой камень ты носишь в груди? Что отравляет твою кровь? Почему твоя жизнь не течет полноводной рекой, а струится хилыми ручейками? Ты хочешь быть правой или здоровой? — Неужели это все из-за обиды на родителей? Это она, что ли, так меня разрушила? — Я предупреждал, — напомнил Ангел. – Ангелы всегда предупреждают: не копите, не носите, не травите себя обидами. Они гниют, смердят и отравляют все живое вокруг. Мы предупреждаем! Если человек делает выбор в пользу обиды, мы не вправе мешать. А если в пользу прощения – мы должны помочь. — А я еще смогу сломать этот коралловый риф? Или уже поздно? — Никогда не поздно попробовать, — мягко сказал Ангел. — Но они ведь давно умерли! Не у кого теперь просить прощения, и как же быть? — Ты проси. Они услышат. А может, не услышат. В конце концов, ты делаешь это не для них, а для себя. — Дорогие родители, — начала она. – Простите меня, пожалуйста, если что не так… И вообще за все простите. Она какое-то время говорила, потом замолчала и прислушалась к себе. Никаких чудес – сердце ноет, голова болит, и чувств особых нет, все как всегда. — Я сама себе не верю, — призналась она. – Столько лет прошло… — Попробуй по-другому, — посоветовал Ангел. – Стань снова ребенком. — Как? — Опустись на колени и обратись к ним, как в детстве: мама, папа. Женщина чуть помедлила и опустилась на колени. Она сложила руки лодочкой, посмотрела вверх и произнесла: «Мама. Папа». А потом еще раз: «Мама, папа…». Глаза ее широко раскрылись и стали наполняться слезами. «Мама, папа… это я, ваша дочка… простите меня… простите меня!». Грудь ее сотрясли подступающие рыдания, а потом слезы хлынули бурным потоком. А она все повторяла и повторяла: «Простите меня. Пожалуйста, простите меня. Я не имела права вас судить. Мама, папа…». Понадобилось немало времени, прежде чем потоки слез иссякли. Обессиленная, она сидела прямо на полу, привалившись к дивану. — Как ты? – спросил Ангел. — Не знаю. Не пойму. Кажется, я пустая, — ответила она. — Повторяй это ежедневно сорок дней, — сказал Ангел. – Как курс лечения. Как химиотерапию. Или, если хочешь, вместо химиотерапии. — Да. Да. Сорок дней. Я буду. В груди что-то пульсировало, покалывало и перекатывалось горячими волнами. Может быть, это были обломки рифа. И впервые за долгое время совершенно, ну просто ни о чем, не болела голова.
  15. "УЙТИ ПОСЛЕ «ОТЧЕ НАШ», НЕ ОГЛЯНУВШИСЬ" Попробуем представить себе продолжение пира. Вот внесли горячее, потом фрукты и,наконец, свадебный торт – и тут один из гостей шумно сморкается в салфетку и уходит, не прощаясь». О том, как достоять Литургию до минут благодарности - инокиня Евгения (Сеньчукова). «Главное – к Евангелию поспеть» Наверное, это видел каждый постоянный прихожанин. Храм медленно заполняется: на «Господи, спаси благочестивые» людей чуть больше. После «Оглашенные, изыдите!» – еще. К Причастию подтягиваются семьи с детьми. После «Отче наш» часть выходит, после «Аллилуйя» – еще часть, а к отпусту в храме остаются самые стойкие. Увы, наверное, каждый хоть раз так поступал. «Я не буду причащаться, поэтому уйду после “Отче наш”!» – «А я не буду причащаться, поэтому просто опоздаю». – «А я как раз буду причащаться, ну так главное к Евангелию поспеть!» Боюсь высказаться банально. Это – невежливо. Так нельзя ни с братьями и сестрами, ни с духовенством, ни с Самим Богом. Господь порицает невоспитанность и бестактность. В притче о званых и избранных хозяин очень возмущен отказом гостей прийти к его сыну на прием по случаю свадьбы, хотя, казалось бы, у всех у них образовались очень важные дела. Один даже женился. Но, с точки зрения хозяина, это их совершенно не оправдывает. Вообще-то хозяин прав. Во-первых, можно было бы и предупредить. Во-вторых, совершить сделку с недвижимостью можно было днем раньше, днем позже или, в конце концов, в тот же день, но через несколько часов; купленные волы никуда за сутки не убегут, а уж внезапная свадьба и именно в день важного приема – это просто нелепость. Что, в древней Иудее ЗАГС только один день в месяц работал? Хозяин – человек гостеприимный, он готов друзей найти и на улице. Но вот человека в «не брачной одежде» выгоняет вон. Если не вдаваться в толкования разного уровня исторической достоверности, то фактически это выглядело так: вылез человек из-за руля своего трактора и, даже руки не помыв, в штанах, перепачканных машинным маслом, благоухая потом, уселся за праздничный стол – видимо, считая, что вот только его тут все и ждут. Ну прямо герой песни Бориса Гребенщикова «Два тракториста»: «Один Жан-Поль Сартра лелеет в кармане и этим сознанием горд». Право же, друг мой, тебя не выпить пива приятели после смены зовут. Мог бы хоть рубашку сменить. К Причастию – в гости на тортик? Попробуем представить себе продолжение пира. Вот внесли горячее, потом фрукты и, наконец, свадебный торт – и тут один из гостей смачно облизывает ложку, шумно сморкается в салфетку, встает и уходит, не задвигая стул и не прощаясь. Примерно такой же невоспитанностью, граничащей с хамством, является внезапный уход с Литургии. Или приход сразу «к столу» – то есть к Евхаристии. Одно дело, когда на Литургию опаздывает мама с маленьким ребенком, по дороге сумбурно молясь, как могла бы молиться какая-нибудь спешащая на вечерю из притчи одинокая швея: «Господи, он у меня неусидчивый такой, прости, пожалуйста, мы так, на минутку буквально, только поздравить, на чашечку чая». Фото: arh-mihail.su Другое – когда молодые, крепкие люди за свечным ящиком спрашивают: «А во сколько Причастие? В одиннадцать – одиннадцать пятнадцать? Оооокей!» – и на следующий день приходят ровненько к одиннадцати. Когда у вас там торт вынесут? А вкусный торт-то? Или так, вафельный? Вот к нему-то и придем! И тут же уйдем. «Что, вы уже уходите? – А разве еще что-то осталось?» – как живо повествуется в энциклопедии повседневной жизни, повести А. А. Милна «Винни-Пух и все-все-все». «Меня ждут великие дела!» Евангелист Иоанн рассказывает о последнем ужине Христа с апостолами без особых подробностей, зато тщательно описывает, что происходит после: омовение ног, долгая, вдумчивая беседа. Между прочим, именно в этой беседе Господь оставляет свою уникальную, новую заповедь, перекрывающую даже золотое правило нравственности «возлюбить ближнего, как самого себя». – Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга, – говорит Господь. И тем самым напоминает: мерилом нашего отношения к ближнему являемся в перспективе уже не мы («как самого себя»), а Он («как Я возлюбил вас»). То есть нам заповедана любовь до самопожертвования. До Креста ради друг друга. Современность такого не одобряет. Попытки жертвовать собой по каждому поводу, как считается, нередко и даже чаще всего приводят к неврозу. Поэтому многие сегодня полагают, что жить надо для себя. В свое удовольствие. Своей жизнью. И с ними сложно не согласиться. Да и чего это я всё «они» и «сегодня»? Мы во все времена совершенно не хотим жертвовать собой, потому что «я у меня один». И даже отдать после Причастия лишние пятнадцать минут своего времени Богу как, выражаясь языком современной философии, нашему «Абсолютному Другому», как персонификации нашего «ближнего вообще», а не конкретных мамы, папы, брата, друга, лежащего на дороге избитого путника, проходящего мимо самарянина, висящего на соседнем кресте разбойника – это зачастую трудно выполнимый подвиг, в качестве подвига не осознаваемый. Ведь меня ждут великие дела! Я не могу ждать! Фото: tatarstan-mitropolia.ru Проблема в том, что мы слишком рано выходим из-за стола и пропускаем самые важные разговоры. А если мы вдумаемся в этот стих (Ин.13:34), мы поймем самое главное: «Да любите друг друга». Христос не призывает нас к безответной любви. Мы вместе стоим перед Ним, как Он стоит перед нами, и это называется Церковь. Так вот, пребывание с Богом – это не только принятие Святых Даров. Причастие – не магическая практика. Пребывание с Богом – это еще и пребывание с общиной. С братьями и сестрами, которых мы, может, даже и не знаем. И окончание Литургии – всеми вместе, единым сердцем, а не уникальными потребителями Его Тела – об этом напоминает. Зачем Богу наше «спасибо»? Главное наше Таинство называется Евхаристия, то есть «Благодарение», да вот слов благодарности за него не так уж много. Признаемся, этому способствует и некоторый перекос в наших молитвословах, когда Последование ко Причащению занимает раза в четыре больше страниц, чем Благодарственные молитвы, и сам устав богослужения, когда вынос Чаши рассматривается как развязка богослужения (тогда как он скорее является кульминацией). «Ну зачем Богу наше «спасибо»? И вообще, «спасибо» на хлеб не намажешь, в карман не положишь», – отмахнется торопливый прихожанин, спешно застегивая куртку и убегая в морозную даль – прочь с территории храма. И ошибется. Потому что из этих самых «спасибо» и складывается наше отношение к Богу и Его Таинству. Апостол Иоанн спрашивает: «Не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?» (1 Ин. 4:20). Самое замечательное, что как раз Литургия позволяет «увидеть», «ощутить» Бога через Таинство Его Тела. «Видехом Свет Истинный, прияхом Духа Небесного», – поет Церковь сразу после него. Фото: tatarstan-mitropolia.ru Впрочем, наш торопливый прихожанин, возможно, до этих слов не достоял. И очень зря. Благодарность (а оставшиеся минуты до конца богослужения – это время благодарности) – это не только воздаяние добром на добро, но и осмысление этого полученного добра, коллективная рефлексия над Дарами. В этой рефлексии фактически устраняется иерархия, о чем свидетельствует заамвонная молитва, произносимая священником из среды народа (всю Литургию, напомним, он провел на ступеньку выше – на амвоне и в алтаре, тем самым выступая в качестве, с одной стороны, живой иконы Бога, а с другой – старшего представителя общины). «Всякое даяние благо, и всяк дар совершен свыше есть, сходяй от Тебе, Отца Светов; и Тебе славу, и благодарение, и поклонение возсылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков», – благодарит священник от лица всех нас, и мы присоединяемся к этому благодарению. Так из наших частных благодарностей, соединенных в единую благодарность, которая и звучит в заамвонной молитве, как бы складывается Благодарность вселенская – та самая вечная Евхаристия, что вечной Новостью и вечным Воспоминанием будет звучать на следующий день в новой Литургии. Инокиня Евгения (Сеньчукова)